Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный icon

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный





Скачать 377.09 Kb.
НазваниеОсновные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный
Дата конвертации28.02.2013
Размер377.09 Kb.
ТипДокументы
Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный.


ДИСПОЗИЦИОНАЛЬНОЕ

НАПРАВЛЕНИЕ В ТЕОРИИ

ЛИЧНОСТИ


В основе диспозиционалъного направления в изучении личности лежат две общие идеи. Первая заключается в том, что люди обладают широким набором предрасположенностей реагировать определенным образом в раз­личных ситуациях (то есть черт личности). Это означа­ет, что люди демонстрируют определенное постоянство в своих поступках, мыслях и эмоциях, независимо от тече­ния времени, событий и жизненного опыта. В самом деле, суть личности определяется теми склонностями, которые люди проносят через всю жизнь, которые принадлежат им и неотъемлемы от них.

Вторая основная идея диспозиционального направле­ния связана с тем обстоятельством, что нет двух людей, в точности похожих друг на друга. Этот вопрос мы уже рас­сматривали в главе 1, где понятие личности раскрыва­лось отчасти путем подчеркивания характерных черт, от­личающих индивидуумов друг от друга. Действительно, каждое теоретическое направление в персонологии, чтобы оставаться жизнеспособным на рынке психологической науки, в той или иной мере должно рассматривать пробле­му различий между индивидуумами.

Многие персонологи придавали особое значение трак­товке личности в свете склонностей к чему-либо или тен­денций, присущих данному индивидууму. Один из наи­более влиятельных приверженцев диспозиционального направления — Гордон Олпорт — полагал, что каждая личность уникальна и что ее уникальность наилучшим образом может быть понята через определение конкретных черт личности. Акцентирование Олпортом уникальности личности является, однако, лишь одной стороной его теоретической позиции. Большое внимание уделя­ется и тому, каким образом на поведение человека влияют когнитивные и мотивационные процессы. Более того, теория Олпорта представляет собой соединение гума­нистических и индивидуальных подходов к изучению человеческого поведения. Гуманистичность проявляется в попытке выявить все аспекты человеческого суще­ства, включая потенциал личностного роста, преодоление себя и самореализацию. Индивидуальный подход отражается в стремлении Олпорта понять и предсказать развитие реальной, конкретной личности [Allport, 1968b]. Олпорта можно в зна­чительной мере охарактеризовать как эклектичного теоретика, сочетающего поня­тия из области философии, религии, литературы и социологии; эти представления включены в описание богатства и сложности человеческой личности. Отличитель­ной чертой теоретической ориентации Олпорта является его убежденность в том, что поведение человека всегда является результатом той или иной конфигурации личностных черт. Далее в этой главе мы рассмотрим его теорию черт личности.

Некоторые другие персонологи также приняли участие в решении проблемы построения исчерпывающих схем идентификации и измерения основных черт, формирующих ядро личности. Наиболее наглядно это проявилось в концепту­альных и эмпирических подходах Ганса Айзенка и Рэймонда Кеттела. Используя сложную психометрическую технику, известную как факторный анализ, эти тео­ретики пытались показать, как базисная структура черт личности влияет на на­блюдаемые поведенческие реакции индивидуума. Для Айзенка в личности чрез­вычайно важны два основных параметра: интроверсия — экстраверсия и стабиль­ность—нейротизм. Третий параметр, называемый психотизм — сила суперэго, Айзенк также рассматривает в качестве основного параметра в структуре лично­сти. Кеттел, в отличие от Айзенка, утверждает, что структуру личности определя­ют по крайней мере 16 основных черт. Он считает также, что для предсказания поведения можно выводить уравнения, основываясь на точных измерениях тех личностных особенностей, которые релевантны данной ситуации. Кеттел и Айзенк придерживаются научного подхода в построении модели человеческого поведе­ния. Далее в данной главе будут рассмотрены характерные особенности их тео­рий. Наконец, следует отметить, что далеко не все психологи разделяют диспозициональную точку зрения. Последние основываются на том, что поведение чело­века с течением времени и обстоятельств обнаруживает лишь незначительное постоянство личностных проявлений. Мы обратимся к этой точке зрения в разде­ле главы, посвященном эмпирическому подтверждению теоретических положе­ний. Теперь перейдем к рассмотрению теоретических взглядов Олпорта.


Олпорт:

КОНЦЕПЦИЯ ЧЕРТЫ ЛИЧНОСТИ

Как указывалось в начале данной главы, с точки зрения диспозиционального подхода, не существует двух совсем одинаковых людей. Любой человек ведет себя с определенным постоянством и не так, как другие. Объяснение этому Ол­порт дает в своей концепции «черты», которую он считал наиболее валидной «единицей анализа» для изучения того, что представляют собой люди и как они своим поведением отличаются друг от друга.

Что такое черта личности? Олпорт определял черту как «нейропсихическую структуру, способную преобразовывать множество функционально эквивалент­ных стимулов, а также стимулировать и направлять эквивалентные (в значитель­ной степени устойчивые) формы адаптивного и экспрессивного поведения» [Allport, 1961, р. 347]. Проще говоря, черта — это предрасположенность вести себя сходным образом в широком диапазоне ситуаций. Например, если кто-то по сути своей робок, он будет склонен оставаться спокойным и сдержанным во мно­гих различных ситуациях -- сидя в классе, за едой в кафе, занимаясь уроками в общежитии, делая с друзьями покупки. Если, с другой стороны, человек в основ­ном дружелюбен, он будет скорее разговорчивым и общительным в тех же самых ситуациях. Теория Олпорта утверждает, что поведение человека относительно стабильно с течением времени и в разнообразных ситуациях.

Черты - это психологические особенности, преобразующие множество сти­мулов и обусловливающие множество эквивалентных ответных реакций. Такое понимание черты означает, что разнообразные стимулы могут вызвать одинаковые ответные реакции, так же как и множество реакций (чувства, ощущения, интер­претации, поступки) могут иметь одинаковое функциональное значение. Для иллюстрации этой мысли Олпорт приводит в качестве примера случай с вымыш­ленным мистером Маккарли, главной психологической особенностью которого является «боязнь коммунизма» [Allport, 1961]. Эта его черта делает равнознач­ными для него такие «социальные стимулы», как русские, афро-американцы и соседи-евреи, либералы, большинство преподавателей колледжа, организации борьбы за мир, ООН и т.д. Всем им он наклеивает ярлык «коммунистов». Мистер Маккарли может поддерживать ядерную войну с русскими, писать враждебные письма в местные газеты о чернокожих, голосовать за экстремист­ских политических кандидатов и политиков правого крыла, примкнуть к ку-клукс-клану или обществу Джона Берча, критиковать ООН и/или принимать участие в любом из целого ряда других подобных враждебных действий. На рис. 6-1 схематично показан этот диапазон возможностей.

Нет необходимости говорить, что человек может участвовать в подобных ак­циях, не обязательно обладая чрезмерной враждебностью или страхом перед ком­мунистами. И кроме того, любой, кто голосует за кандидатов правого крыла или является противником ООН, не обязательно подпадает под ту же самую личност­ную категорию. Однако этот пример показывает, что черты личности формируют­ся и проявляются на основе осознания сходства. То есть многие ситуации, воспри­нимаемые человеком как равнозначные, дают толчок к развитию определенной черты, которая затем сама инициирует и выстраивает разнообразные виды пове­дения, эквивалентные в своих проявлениях данной черты. Эта концепция эквива­лентности стимула и реакций, объединенных и опосредованных чертой, и является главной составляющей теории личности Олпорта.

Согласно Олпорту, черты личности не связаны с небольшим числом специфи­ческих стимулов или реакций; они являются генерализованными и устойчивыми. Обеспечивая сходство ответов на многочисленные стимулы, черты личности при­дают значительное постоянство поведению. Черта личности - это то, что обус­ловливает постоянные, устойчивые, типичные для разнообразных равнозначных ситуаций особенности нашего поведения. Это жизненно важная составляющая нашей «личностной структуры». В то же самое время черты личности могут быть и определяющими в рисунке поведения человека. Например, доминирование как личностная особенность может проявляться лишь тогда, когда человек находится в присутствии значимых других: со своими детьми, с супругом или близким знако­мым. В каждом случае он немедленно становится лидером. Однако черта домини­рования не активируется в ситуации, когда этот человек обнаруживает десятидол­ларовую купюру на пороге приятельского дома. Подобный стимул вызовет скорее проявление честности (или, наоборот, нечестности), но не доминантности. Таким образом, Олпорт признает, что индивидуальные особенности укрепляются в соци­альных ситуациях, и добавляет: «Любая теория, рассматривающая личность как нечто стабильное, фиксированное, неизменное, неверна» [Allport, 1961, р. 175]. Точно так же вода может иметь форму и структуру жидкости, твердого тела (лед) или субстанции вроде снега, града, слякоти — ее физическая форма определяется температурой окружающей среды.

Следует, однако, подчеркнуть, что черты личности не пребывают в дремлющем состоянии в ожидании внешних стимулов. На самом деле люди активно выиски­вают социальные ситуации, способствующие проявлению их особенностей. Чело­век, обладающий выраженной предрасположенностью к общению, не только явля­ется прекрасным собеседником, когда находится в компании, но и проявляет ини­циативу в поиске контактов, когда оказывается в одиночестве. Иными словами, человек не является пассивным «респондентом» на ситуацию, как мог бы полагать Б. Ф. Скиннер, скорее наоборот, ситуации, в которых личность оказывается чаще всего, — это, как правило, те самые ситуации, в которые она активно стремится попасть. Эти две составляющие функционально взаимосвязаны. Подчеркиванием взаимодействий между диспозициями человека и ситуационными переменными теория Олпорта в значительной мере приближается к теориям социального науче­ния Альберта Бандуры и Джулиана Роттера (глава 8).

«Черты» черт

Можно сказать, что в системе Олпорта сами черты личности характеризуются «чертами», или определяющими характеристиками. Незадолго до своей смерти Олпорт опубликовал статью, озаглавленную «Еще раз о чертах личности» [Allport, 1966], в которой он суммировал все данные, способные дать ответ на вопрос: «Что такое черта личности?» В этой статье он предложил восемь основ­ных критериев ее определения.







  1. Черта личности — это не только номинальное обозначение. Черты лич­ности - не вымысел; они являются весьма реальной и жизненно важной частью
    существования любого человека. Каждый человек имеет внутри себя эти «обобщенные стремления к действию». Помимо «страха перед коммунизмом», можно назвать такие явно узнаваемые черты личности, как: «боязнь капитализма», «аг­рессивность», «кротость», «искренность», «непорядочность», «интроверсия» и «эк­страверсия». Основной акцент здесь Олпорт делает на том, что эти личные харак­теристики реальны, они действительно существуют в людях, а не являются лишь теоретическим измышлением.

  2. Черта личности является более обобщенным качеством, чем привычка.
    Черты личности обусловливают сравнительно неизменные и общие особенности
    нашего поведения. Привычки, будучи устойчивыми, относятся к более специфиче­ским тенденциям, и поэтому они менее обобщены как относительно ситуаций, «за­
    пускающих» их в действие, так и относительно поведенческих реакций, обуслов­ленных ими. Например, ребенок может чистить зубы дважды в день и продолжать
    это делать, так как в этом его поощряют родители. Это привычка. Однако с тече­нием времени ребенок может приучиться также расчесывать волосы, стирать и
    гладить одежду и прибирать свою комнату. Все эти привычки, слившись воедино,
    могут сформировать такую черту, как опрятность.

  3. Черта личности является движущим или, по крайней мере, определяю­щим элементом поведения. Как уже отмечалось, черты не дремлют в ожидании
    внешних стимулов, способных их пробудить. Они скорее побуждают людей к та­кому поведению, в котором данные черты личности наиболее полно проявятся.
    Например, студентка колледжа, в значительной мере обладающая такой чертой, как
    «общительность», не сидит просто так в ожидании вечеринок, чтобы пообщаться.
    Она их активно выискивает и таким образом выражает свою общительность.
    Итак, черты личности «выстраивают» действие индивидуума.

  4. Существование черт личности можно установить эмпирически. Несмот­ря на то, что черты личности нельзя наблюдать непосредственно, Олпорт указывал
    на возможность подтверждения их существования. Доказательство может быть
    получено посредством наблюдений за человеческим поведением на протяжении
    длительного времени, изучения историй болезни или биографий, а также с помо­щью статистических методов, которые определяют степень совпадения отдельных
    реакций на одни и те же или сходные стимулы.

  5. Черта личности лишь относительно независима от остальных черт. Пе­рефразируя известное выражение, можно сказать: «Ни одна черта не является
    островом».1 Не существует резкой границы, отделяющей одну черту от другой.
    Скорее личность представляет собой некий набор перекрывающих друг друга
    черт, лишь относительно независимых друг от друга. Чтобы проиллюстрировать
    это, Олпорт приводил в качестве примера исследование, в котором такие черты,
    как проницательность и чувство юмора, в высшей степени коррелировали друг с
    другом [Allport, 1960]. Ясно, что это разные черты, но они, тем не менее, как-то связаны. Поскольку результаты корреляционного анализа не дают возможности делать выводы о причинных связях, мы можем предположить: если у человека сильно развита проницательность, то весьма вероятно, что он может подмечать абсурдные аспекты человеческой жизни, что и приводит к развитию у него чувства юмора. Более вероятно, однако, согласно Олпорту, что черты перекрываются изна­чально, так как человек склонен реагировать на события и явления обобщенным образом.

  1. Черта личности не является синонимом моральной или социальной оцен­ки. Несмотря на тот факт, что многие черты (например, искренность, верность, жадность) подвергаются конвенциональному социальному оцениванию, они все
    же представляют истинные особенности индивидуума. В идеальном варианте
    исследователь должен сначала обнаружить наличие определенных черт у испы­туемого, а затем подыскать нейтральные, а не оценочные слова для их обозначе­ния. По мнению Олпорта, персонологи должны изучать личность, а не характер.

  2. Черту можно рассматривать либо в контексте личности, у которой она
    обнаружена, либо по ее распространенности в обществе.
    В качестве иллюстра­ции возьмем застенчивость. Как и любую другую черту личности, ее можно рас­
    сматривать как в аспекте уникальности, так и универсальности. В первом случае
    мы будем изучать влияние застенчивости на жизнь данного конкретного человека.
    Во втором случае мы будем изучать эту черту «универсально», путем построения
    надежной и валидной «шкалы застенчивости» и определения индивидуальных
    различий по параметру застенчивости.

То, что поступки или даже привычки не согласуются с чертой личности,
не является доказательством отсутствия данной черты. В качестве иллюстра­ции рассмотрим Нэнси Смит, которая являет собой пример опрятности и аккурат­ности. Ее безупречный вид и безукоризненность в одежде бесспорно указывают
на такую черту, как аккуратность. Но эту черту никоим образом нельзя было бы
заподозрить в ней, если бы мы посмотрели на ее письменный стол, квартиру или
машину. В каждом случае мы увидели бы, что ее личные вещи разбросаны, безза­ботно раскиданы, выглядят крайне неряшливо и небрежно. Чем вызвано такое
явное противоречие? По Олпорту, имеются три возможных объяснения. Во-пер­вых, не у каждого человека черты имеют одинаковую степень интегрированности.

Черта, являющаяся главной у одного, может быть второстепенной, либо вовсе отсутствовать у другого. В случае с Нэнси аккуратность могла ограничиваться лишь ее собственной персоной. Во-вторых, один и тот же индивидуум может обла­дать противоречивыми чертами. Тот факт, что Нэнси последовательна по отноше­нию к своему внешнему виду и неряшливо относится к своим вещам, предполагает ограниченное проявление аккуратности в ее жизни. В-третьих, существуют случаи, когда общественные условия гораздо в большей мере, чем личностные черты, явля­ются первостепенными «движителями» к определенному поведению. Если Нэнси мчится, чтобы успеть, к примеру, на самолет, она может вообще не обращать внима­ния на то, что прическа растрепалась или платье по ходу дела утратило опрятный вид. Поэтому, примеры того, что не все поступки Нэнси соответствуют присущей ей склонности к аккуратности, не являются доказательством, что такой склонности в ней вовсе не существует.

Типы индивидуальных диспозиций

В последние годы своей карьеры Олпорт пришел к осознанию того, что исполь­зование термина «черта личности» для описания как общих, так и индивидуаль­ных характеристик, вызывает затруднения. Поэтому он пересмотрел свою тер­минологию и назвал индивидуальные черты индивидуальными диспозициями. Общие же черты изменили название, став просто чертами личности. Теперь в определение индивидуальной диспозиции включена фраза «присущая индиви­дууму», но в остальном определение осталось таким же, как и более раннее определение черты.

Олпорт был глубоко увлечен изучением индивидуальных диспозиций. Со временем для него ехало очевидным, что не все индивидуальные диспозиции в равной мере присущи человеку и не все они являются доминирующими. Поэтому Олпорт предложил выделять три типа диспозиций: кардинальные, центральные и вторичные.


Айзенк:

ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ И ПРИНЦИПЫ ТЕОРИИ ТИПОВ ЛИЧНОСТИ

Суть теории Айзенка состоит в том, что элементы личности могут быть расположе­ны иерархически. В его схеме (рис. 6-4) присутствуют определенные суперчерты, пли типы, такие как экстраверсия, которые оказывают мощное влияние на поведе­ние. В свою очередь, каждую из этих суперчерт он видит построенной из несколь­ких составных черт. Эти составные черты представляют собой либо более поверх­ностные отражения основополагающего типа, либо специфические качества, при­сущие этому типу. И наконец, черты состоят из многочисленных привычных реакций, которые, в свою очередь, формируются из множества специфических ре­акций. Рассмотрим, к примеру, человека, который, судя по наблюдениям, демонст­рирует специфическую реакцию: улыбается и протягивает руку при встрече с другим человеком. Если мы видим, что он делает это всякий раз, как кого-то встре­чает, мы можем предположить, что такое поведение является его привычной реак­цией приветствовать другое лицо. Эта привычная реакция может быть связана с другими привычными реакциями, такими как склонность разговаривать с другими людьми, посещение вечеринок и т. д. Эта группа привычных реакций формирует черту общительности. Как это проиллюстрировано на рис. 6-4, на уровне черт об­щительность коррелирует с предрасположенностью реагировать в ключе активно­го, живого и уверенного поведения. В совокупности эти черты составляют супер­черту, или тип, который Айзенк называет экстраверсия.

Рассматривая иерархическую модель личности Айзенка, следует отметить, что здесь слово «тип» предполагает нормальное распределение значений парамет­ров на континууме. Поэтому, например, понятие экстраверсия представляет собой диапазон с верхним и нижним пределами, внутри которого находятся люди, в соответствии с выраженностью данного качества. Таким образом, экстраверсия – это не дискретный количественный показатель, а некий континуум. Поэтому Ай­зенк использует в данном случае термин «тип».




Основные типы личности

Айзенк использовал для сбора данных о людях разнообразные методы: самонаблю­дение, экспертные оценки, анализ биографических сведений, физические и физио­логические параметры, а также объективные психологические тесты. Полученные данные были подвергнуты факторному анализу для определения структуры личнос­ти. В своем раннем исследовании Айзенк выявил два основных типа [Eysenk, 1947, 1952], которые он назвал интроверсия — экстраверсия и нейротизм — стабиль­ность (иногда этот фактор называют нестабильность — стабильность). Эти два измерения личности ортогональны, то есть они статистически не зависят друг от друга. Соответственно, людей можно разделить на четыре группы, каждая из кото­рых представляет собой некую комбинацию высокой или низкой оценки в диапазо­не одного типа вместе с высокой или низкой оценкой в диапазоне другого типа. Как показано в табл. 6-4, с каждым типом ассоциируются характеристики, названия которых напоминают описания черт личности. При рассмотрении природы этих четырех групп следует иметь в виду два момента. Во-первых, оба диапазона типов имеют нормальное распределение, являются непрерывными и предусматривают, таким образом, широкий спектр индивидуальных различий. Во-вторых, описания черт, присущих каждому типу, представляют собой крайние случаи. Большинство людей склонны быть ближе к средней точке — в обоих диапазонах типов — и поэтому получают не столь экстремальные характеристики, как в табл. 6-4.





Как видно из табл. 6-4, люди, которые являются одновременно интровертированными и стабильными, склонны придерживаться норм и правил, быть заботли­выми и внимательными. И наоборот, комбинация интроверсии и нейротизма пред­полагает у индивидуума тенденцию проявлять в поведении больше беспокойства, пессимизма и замкнутости. Соединение экстраверсии и стабильности привносит в поведение такие качества, как заботливость, покладистость и общительность. И на­конец, люди с экстраверсией и высоким нейротизмом скорее всего будут агрессив­ными, импульсивными и возбудимыми. Следует отметить, что Айзенк особое зна­чение придавал индивидуальным различиям. Таким образом, никакая из комбина­ций этих типов личности не может быть более предпочтительной, чем другая. Беззаботный и компанейский тип поведения имеет свои как хорошие, так и нега­тивные моменты; то же самое можно сказать и о тихой, замкнутой манере поведе­ния. Они просто разные.

Не так давно Айзенк описал и ввел в свою теорию третий тип измерения личности, который он назвал психотизм — сила суперэго [Eysenk, 1976]. Люди с высокой степенью выраженности этой суперчерты эгоцентричны, импульсивны, равнодушны к другим, склонны противиться общественным устоям. Они часто бывают беспокойными, трудно контактируют с людьми и не встречают у них понимания, намеренно причиняют другим неприятности. Айзенк предположил, что психотизм — это генетическая предрасположенность к тому, чтобы стать пси­хотической либо психопатической личностью. Он рассматривает психотизм как личностный континуум, на котором можно расположить всех людей и который более выражен у мужчин, чем у женщин.


Кеттел:

Структурные принципы: категории черт личности

Несмотря на утверждение Кеттела о том, что поведение определяется взаимодей­ствием черт и ситуационных переменных, его главная организующая концепция личности заключается в описаниях различных типов выявленных им черт. Со­гласно Кеттелу, черты личности представляют собой относительно постоянные тен­денции реагировать определенным образом в разных ситуациях и в разное время. Спектр действия этих тенденций чрезвычайно велик. Иначе говоря, черты пред­ставляют собой гипотетические психические структуры, обнаруживающиеся в по­ведении, которые обуславливают предрасположенность поступать единообразно в различных обстоятельствах и с течением времени. Черты личности отражают ус­тойчивые и предсказуемые психологические характеристики и, безусловно, явля­ются наиболее важными в концепции Кеттела.

Как отмечалось ранее, в исследовании структурных элементов личности Кет-тел в значительной мере полагается на факторный анализ [Cattell, 1965, 1978]. В результате проведения многократных процедур факторного анализа данных, собранных в ходе исследования тысяч субъектов, он приходит к выводу, что черты личности можно классифицировать или разбить на категории несколькими способами. Рассмотрим предложенные Кеттелом принципы классификации черт (Кеттел использует также термин факторы).

Поверхностные черты—исходные черты. Поверхностная черта представля­ет собой совокупность поведенческих характеристик, которые при наблюдении вы­ступают в «неразрывном» единстве. Например, наблюдаемые проявления неспособ­ности сосредоточиться, нерешительности и беспокойства могут быть тесно связаны друг с другом и составлять поверхностную черту невротизма. Здесь невротизм под­тверждается набором взаимосвязанных видимых элементов, а не какого-то одного из них. Поскольку поверхностные черты не имеют единой основы и временного постоян­ства, Кеттел не считает их значимыми для объяснения поведения.

Исходные черты, напротив, представляют собой основополагающие структуры, которые, как считает Кеттел, образуют блоки самого здания личности. Эти некие объединенные величины или факторы, определяющие, в конечном счете, то посто­янство, которое наблюдается в поведении человека. Исходные черты существуют на «более глубоком» уровне личности и определяют различные формы поведения на протяжении длительного периода времени.

Проведя обширную исследовательскую работу с использованием факторного анализа, Кеттел [Cattell, 1979] пришел к выводу о том, что основополагающая структура личности образована примерно шестнадцатью исходными чертами (табл. 6-3). Эти факторы черт личности, вероятно, более известны в связи со шка­лой, которая теперь используется для их измерения: опросник Кеттела «Шестна­дцать личностных факторов» (Sixteen Personality Factor Questionnaire, 16 PF). Данная шкала самооценки и несколько других, также разработанных Кеттелом, оказались чрезвычайно полезными и популярными как в прикладных, так и в теоретических исследованиях.


Психодинамический подход (на примере ортодоксального психоанализа)

Психоаналитическая теория как таковая служит примером психодинамического подхода — она отводит ведущую роль сложному взаимодей­ствию между инстинктами, мотивами и влечениями, которые конкурируют или бо­рются друг с другом за главенство в регуляции поведения человека. В представле­нии, согласно которому личность является динамической конфигурацией процес­сов, находящихся в нескончаемом конфликте, выражена суть психодинамического направления, особенно в трактовке Фрейда. Понятие динамики применительно к личности подразумевает, что поведение человека является скорее детерминирован­ным, чем произвольным или случайным. Предполагаемый психодинамическим на­правлением детерминизм распространяется на все, что мы делаем, чувствуем или о чем думаем, включая даже события, которые многие люди рассматривают как чи­стые случайности, а также оговорки, описки и тому подобное. Данное представле­ние подводит нас к главной и решающей теме, разрабатываемой психодинамиче­ским направлением. А именно, оно подчеркивает значение бессознательных пси­хических процессов в регуляции поведения человека. Согласно Фрейду, не только наши поступки часто являются иррациональными, но также само значение и при­чины нашего поведения редко бывают доступными осознанию.

Трудно дать оценку современным теориям личности, не отдав должного при­знания теории Фрейда. Независимо от того, принимаем мы или отвергаем какие-то (или все) его идеи, невозможно оспорить тот факт, что влияние Фрейда на западную цивилизацию XX века было глубоким и прочным. Можно утверждать, что во всей истории человечества очень немногие идеи оказали столь широкое и мощное воздействие. Это, конечно, сильное утверждение, но трудно представить, что у Фрейда найдется много конкурентов. Его взгляд на природу человека нанес ощутимый удар господствовавшим в то время представлениям викторианского об­щества; он предложил трудный, но притягательный путь к достижению понима­ния таких аспектов психической жизни человека, которые считались темными, скрытыми и, по-видимому, недоступными.


ИНСТИНКТЫ - ДВИЖУЩАЯ СИЛА ПОВЕДЕНИЯ

Психоаналитическая теория основывается на представлении, согласно которому люди являются сложными энергетическими системами. Сообразуясь с достижени­ями физики и физиологии XIX века, Фрейд считал, что поведение человека акти­вируется единой энергией, согласно закону сохранения энергии (то есть она может переходить из одного состояния в другое, но количество ее остается при этом тем же самым). Фрейд взял этот общий принцип природы, перевел его на язык психо­логических терминов и заключил, что источником психической энергии является нейрофизиологическое состояние возбуждения. Далее он постулировал: у каждого человека имеется определенное ограниченное количество энергии, питающей пси­хическую активность; цель любой формы поведения индивидуума состоит в умень­шении напряжения, вызываемого неприятным для него скоплением этой энергии. Например, если значительная часть вашей энергии расходуется на постижение смысла того, что написано на этой странице, то ее не хватит на другие виды психи­ческой активности — на то, чтобы помечтать или посмотреть телевизионную пере­дачу. Аналогично, причиной, заставляющей вас читать эти строки, может служить стремление ослабить напряжение, вызванное необходимостью сдавать экзамен на следующей неделе.

Таким образом, согласно теории Фрейда, мотивация человека полностью основа­на на энергии возбуждения, производимого телесными потребностям. По его убеж­дению, основное количество психической энергии, вырабатываемой организмом направляется на умственную деятельность, которая позволяет снижать уровень возбуждения, вызванного потребностью. По Фрейду, психические образы теле-сных потребностей, выраженные в виде желаний, называются инстинктами. В ин­стинктах проявляются врожденные состояния возбуждения на уровне организма, требующие выхода и разрядки. Фрейд утверждал, что любая активность человека (мышление, восприятие, память и воображение) определяется инстинктами. Влия­ние последних на поведение может быть как прямым, так и непрямым, замаскиро­ванным. Люди ведут себя так или иначе потому, что их побуждает бессознательное напряжение — их действия служат цели уменьшения этого напряжения. Инстинк­ты как таковые являются «конечной причиной любой активности» [Freud, 1940, р. 5]

Сущность жизни и смерти

Хотя количество инстинктов может быть неограниченным, Фрейд признавал су­ществование двух основных групп: инстинктов жизни и смерти. Первая группа (под общим названием Эрос) включает все силы, служащие цели поддержания жизненно важных процессов и обеспечивающие размножение вида. Признавая большое значение инстинктов жизни в физической организации индивидуумов, наи­более существенными для развития личности Фрейд считал_ сексуальные инстинкты. Энергия сексуальных инстинктов получила название либидо (от лат. «хотеть» или «желать»), или энергия либидо — термин, употребляющийся в значении энергии жизненных инстинктов в целом. Либидо — это определенное количество психической энергии, которая находит разрядку исключительно в сексуальном поведении.

Фрейд полагал, что существует не один сексуальный инстинкт, а несколько. Каждый из них связан с определенным участком тела, называемым эрогенной зоной. В каком-то смысле все тело представляет собой одну большую эрогенную зону, но психоаналитическая теория особо выделяет рот, анус и половые органы. Фрейд был убежден в том, что эрогенные зоны являются потенциальными источниками напряжения и что манипуляции в области этих зон ведут к снижению напряжения и вызывают приятные ощущения. Так, кусание или сосание вызывает оральное удовольствие, опорожнение кишечника ведет к анальному удовлетворению, а мастурбация дает генитальное удовлетворение.

Вторая группа — инстинкты смерти, называемые Танатос, -- лежит в основе всех проявлений жестокости, агрессии, самоубийств и убийств. В отличие от энергии либидо, как энергии инстинктов жизни, энергия инстинктов смерти не получила особого наименования. Однако Фрейд считал их биологически обусловленными и такими же важными в регуляции человеческого поведения, как и инстинкты жизни. Он полагал, что инстинкты смерти подчиняются принципу энтропии (то есть закону термодинамики, согласно которому любая энергетическая система стремится к сохранению динамического равновесия). Ссылаясь на Шопенгауэра, Фрейд утверждал: «Целью жизни является смерть» [Freud, 1920b, p. 38]. Тем самым он хотел сказать, что всем живым организмам присуще компульсивное стремление вернуться в неопределенное состояние, из которого они вышли. То есть Фрейд верил в то, что людям присуще стремление к смерти. Острота данного утверждения, однако, несколько смягчается тем фактом, что современные психоаналитики не уделяют такого внимания инстинкту смерти. Вероятно, это наиболее спорный и наименее разделяемый другими аспект теории Фрейда.


Что собой представляют инстинкты в действительности

Любой инстинкт имеет четыре характеристики: источник, цель, объект и стимул. Источник инстинкта -- состояние организма или потребность, вызывающая это состояние. Источники инстинктов жизни описывает нейрофизиология (например, голод или жажда). Четкого определения инстинктов смерти Фрейд не дал. Цель инстинкта всегда состоит в устранении или редукции возбуждения, вызванного потребностью. Если цель достигнута, человек испытывает кратковременное состояние блаженства. Хотя существует много способов достижения инстинктивной цели, наблюдается тенденция к поддержанию состояния возбуждения на некоем минимальном уровне (согласно принципу удовольствия). Объект означает любого человека, предмет в окружающей среде или что-то в собственном теле индивидуума, обеспечивающее удовлетворение (то есть цель) инстинкта. Действия, ведущие к инстинктивному удовольствию, не обязательно всегда одни и те же. Фактически, объект может меняться на протяжении жизни. Кроме гибкости в выборе объектов, индивидуумы способны откладывать разрядку энергии инстинкта на продолжительные отрезки времени.

Практически любой поведенческий процесс в психоаналитической теории мо­жет быть описан в терминах: 1) привязки, или направления энергии на объект (катексис); 2) препятствия, мешающего удовлетворению инстинкта (антикатексис). Примером катексиса может служить эмоциональная привязанность к другим людям (то есть перенос на них энергии), увлеченность чьими-то мыслями или идеалами. Антикатексис проявляется во внешних или внутренних барьерах, пре­пятствующих немедленному ослаблению инстинктивных потребностей. Таким об­разом, взаимодействие между выражением инстинкта и его торможением, между катексисом и антикатексисом составляет главный бастион психоаналитического построения системы мотивации.

Наконец, стимул представляет собой количество энергии, силы или давления, которое требуется для удовлетворения инстинкта. Оно может быть оценено кос­венным образом путем наблюдения количества и видов препятствий, которые предстоит преодолеть человеку в поисках конкретной цели.

Ключом к пониманию динамики энергии инстинктов и ее выражения в выбо­ре объектов является понятие смещенной активности. Согласно этой концепции, высвобождение энергии и ослабление напряжения происходит благодаря смене поведенческой активности. Смещенная активность имеет место тогда, когда по каким-то причинам выбор нужного объекта для удовлетворения инстинкта невоз­можен. В подобных случаях инстинкт может сместиться и, таким образом, сфоку­сировать свою энергию на каком-нибудь другом объекте. Рассмотрим следующую не столь уж редкую ситуацию. Ваш начальник запугал вас мерами, которые по­следуют, если вы не выполните свою работу. Вы приходите домой, хлопаете две­рью, пинаете собаку и кричите на своего супруга. Что произошло? Вы выместили свою злость на объектах, не имеющих прямого отношения к вашему состоянию: это было непрямое выражение эмоций.

Фрейд считал, что многие социально-психологические феномены можно понять в контексте смещения двух первичных инстинктов: сексуального и агрессивного. На­пример, социализацию ребенка можно частично объяснить как результат последова­тельного смещения сексуальной потребности от одного объекта к другому, как того требуют родители и общество. Сходным образом расовые предрассудки и войны могут быть объяснены смещением агрессивных побуждений. Согласно Фрейду, все устройство современной цивилизации (искусство, музыка, литература) является продуктом смещения сексуальной и агрессивной энергии. Не имея возможности по­лучать удовольствие прямо и немедленно, люди научились смещать свою инстинк­тивную энергию на других людей, другие предметы и другую деятельность, вместо тех, которые предназначались для прямой разрядки напряжения. Таким образом по­являются сложные религиозные, политические, экономические и другие институты.

Структура личности

Концепция неосознаваемых психических процессов являлась центральной в ран­нем описании личностной организации. Однако в начале 20-х годов Фрейд пе­ресмотрел свою концептуальную модель психической жизни и ввел в анатомию личности три основные структуры: ид, эго и суперэго. Данное трехчастное деле­ние личности известно как структурная модель психической жизни, хотя Фрейд полагал, что эти составляющие следует рассматривать скорее как некие процес­сы, чем как особые «структуры» личности. Фрейд понимал, что предложенные им конструкты гипотетичны, поскольку уровень развития нейроанатомии в то время не был достаточным для того, чтобы определить их локализацию в цент­ральной нервной системе. Взаимосвязь между этими личностным структурами и уровнями сознания (то есть, топографическая модель) изображена в виде диа­граммы на рис. 3-1. На рисунке показано, что сфера ид полностью неосознава­ема, в то время как эго и суперэго действуют на всех трех уровнях сознания. Сознание охватывает все три личностные структуры, хотя основная его часть сформирована импульсами, исходящими от ид.

Ид. Слово «ид» происходит от латинского «оно» и, по Фрейду, означает ис­ключительно примитивные, инстинктивные и врожденные аспекты личности. Ид функционирует целиком в бессознательном и тесно связано с инстинктивными биологическими побуждениями (еда, сон, дефекация, копуляция), которые на­полняют наше поведение энергией. Согласно Фрейду, ид — нечто темное, биоло­гическое, хаотичное, не знающее законов, не подчиняющееся правилам. Ид сохра­няет свое центральное значение для индивидуума на протяжении всей его жизни. Будучи примитивным в своей основе, оно свободно от всяких ограничений. Явля­ясь самой старой исходной структурой психики, ид выражает первичный принцип всей человеческой жизни -- немедленную разрядку психической энергии, произ­водимой биологически обусловленными побуждениями (особенно сексуальными и агрессивными). Последние, когда они сдерживаются и не находят разрядки, со­здают напряжение в личностном функционировании. Немедленная разрядка на­пряжения получила название принцип удовольствия. Ид подчиняется этому принципу, выражая себя в импульсивной, иррациональной и нарциссической (преувеличенно себялюбивой) манере, невзирая на последствия для других или вопреки самосохранению. Поскольку ид не ведает страха или тревоги, оно не прибегает к предосторожностям в выражении своей цели — этот факт может, как полагал Фрейд, представлять опасность для индивидуума и для общества. Иначе говоря, ид можно сравнить со слепым королем, чья брутальная власть и авторитет заставляют подчиняться, но, чтобы реализовать власть, он вынужден опираться на своих подданных.

Эго (от лат. «ego» -- «я») — это компонент психического аппарата, ответ­ственный за принятие решений. Эго стремится выразить и удовлетворить жела­ния ид в соответствии с ограничениями, налагаемыми внешним миром. Эго полу­чает свою структуру и функцию от ид, эволюционирует из него и заимствует часть энергии ид для своих нужд, чтобы отвечать требованиям социальной реаль­ности. Таким образом, эго помогает обеспечивать безопасность и самосохранение организма. В борьбе за выживание как против внешнего социального мира, так и инстинктивных потребностей ид, эго должно постоянно осуществлять дифферен­циацию между событиями в психическом плане и реальными событиями во внеш­нем мире. Например, голодный человек в поисках еды должен различать образ пищи, возникающий в представлении, и образ пищи в реальности, если ему хо­чется снять напряжение. То есть он или она должны научиться доставать и потреблять пищу прежде, чем напряжение снизится. Эта цель достигается при помощи определенных действий, дающих ид возможность выражать свои ин­стинктивные потребности в соответствии с нормами и этикой социального мира - искусство не всегда достижимое. Эта цель заставляет человека учиться, думать, рассуждать, воспринимать, решать, запоминать и т. д. Соответственно эго использует когнитивные и перцептивные стратегии в своем стремлении удовлет­ворять желания и потребности ид.

В отличие от ид, природа которого выражается в поиске удовольствия, эго подчиняется принципу реальности, цель которого — сохранение целостности организма путем отсрочки удовлетворения инстинктов до того момента, когда будет найдена возможность достичь разрядки подходящим способом и/или будут найдены соответствующие условия во внешней среде. Принцип реальности дает возможность индивидууму тормозить, переадресовывать или постепенно давать выход грубой энергии ид в рамках социальных ограничений и совести индивиду­ума. Например, выражение сексуальной потребности откладывается до тех пор. пока не появится подходящий объект и обстоятельства. Итак, когда объект и условия идеальны, поведением управляет принцип удовольствия. Принцип реаль­ности вносит в наше поведение меру разумности. Эго, по контрасту с ид, разли­чает реальность и фантазию, выдерживает умеренное напряжение, меняется в зависимости от нового опыта и участвует в рациональной познавательной дея­тельности. Опираясь на силу логического мышления, которое Фрейд называл вторичным процессом, эго способно направлять поведение в нужное русло, чтобы инстинктивные потребности удовлетворялись безопасным для самого индивиду­ума и для других людей образом. Таким образом, эго является «исполнительным органом» личности и областью протекания интеллектуальных процессов и реше­ния проблем. Как будет показано в дальнейшем, одной из основных целей психо­аналитической терапии является высвобождение некоторого количества энергии эго, чтобы стало возможным решение проблем на более высоких уровнях функ­ционирования психики.

Суперэго. Для того, чтобы человек эффективно функционировал в обществе, он должен иметь систему ценностей, норм и этики, разумно совместимых с теми, что приняты в его окружении. Все это приобретается в процессе «социализации»; на языке структурной модели психоанализа — посредством формирования суперэго (от лат. «super» — «сверх» и «ego» — «я»).

Суперэго — последний компонент развивающейся личности, представляющий интернализованную версию общественных норм и стандартов поведения. С точки фения Фрейда, организм человека не рождается с суперэго. Скорее, дети долж­ны обретать его, благодаря взаимодействию с родителями, учителями и другими «формирующими» фигурами. Будучи морально-этической силой личности, су-перэго является следствием продолжительной зависимости ребенка от родите­лей. Формально оно появляется тогда, когда ребенок начинает различать «пра­вильно» и «неправильно»; узнает, что хорошо и что плохо, нравственно или безнравственно (примерно в возрасте от трех до пяти лет). Первоначально су-перэго отражает только родительские ожидания относительно того, что представляет собой хорошее и плохое поведение. Каждый поступок ребенок учится приводить в соответствие с этими ограничениями, чтобы избежать конфликта и наказания. Однако по мере того, как социальный мир ребенка начинает расширяться (благодаря школе, религии и группам сверстников), сфера суперэго уве­личивается до пределов того поведения, которое считают приемлемым эти новые группы. Можно рассматривать суперэго как индивидуализированное отражение "коллективной совести» социума, хотя восприятие ребенком реальных ценностей общества может быть искаженным.


Когнитивно-бихевиоральный подход

Бандура

Бихевиоризм изнутри

Достижения в области теории научения переместили фокус причинного анализа с гипотетических внутренних сил на влияние окружения (например, оперантное научение Скиннера). С этой точки зрения, поведение человека объясняется в терминах социальных стимулов, которые вызывают его, и подкрепляющих по­следствий, которые сохраняют его. Но, по мнению Бандуры, объяснять поведение таким образом — значит выплескивать вме­сте с водой ребенка [Bandura, 1989b]. Внутренним «ребенком», о котором следует помнить, для Бандуры были само­стоятельные познавательные процессы. Другими словами, радикаль­ный бихевио­ризм отрицал детерминанты поведения человека, возникающие из внутренних когнитивных процессов. Для Бандуры индивиды не являются ни автономными системами, ни простыми механическими передатчиками, оживляющими влияния окружения – они обла­дают высшими способностями, которые позволяют им предсказывать появление событий и создавать средства для осуществления контроля над тем, что влияет на их повседневную жизнь. Учитывая, что традицион­ные теории поведения могли быть неверными, это давало скорее неполное, чем неточное объяснение поведению человека.

С точки зрения Бандуры, люди не управляются интрапсихическими силами и не реагируют на окружение. Причины функционирования человека нужно пони­мать в терми­нах непрерывного взаимодействия поведения, познавательной сферы окружения. Данный подход к анализу причин поведения, который Бандура обозначил как взаимный детерми­низм, подразумевает, что факторы предрасполо­женности и ситуационные факторы явля­ются взаимозависимыми причинами поведения (рис. 1). Проще говоря, внутренние де­терминанты поведения, такие как вера и ожидание, и внешние детерминанты, такие как по­ощрение и наказание, являются частью системы взаимодействующих влияний, которые действуют не только на поведение, но также на различные части системы.

Разработанная Бандурой модель-триада взаимного детерминизма показывает, что хотя на поведение влияет окружение, оно также частично является продуктом деятельности человека, то есть люди могут оказывать какое-то влияние на собственное поведение. На­пример, грубое поведение человека на званом вечере может привести к тому, что действия окружающих его людей будут, скорее, наказанием, а не поощрением для него. И напротив, дружелюбный человек на том же самом ве­чере может создать окружение, в котором для него будет достаточно поощрения и мало наказания. Во всяком случае, поведение изменяет ок­ружение. Бандура также утверждал, что благодаря своей необычайной способности исполь­зовать символы люди могут думать, творить и планировать, то есть они способны к познава­тельным процессам, которые постоянно проявляются через открытые действия.



Рис. 1. Схематическое представление модели взаимного детерминизма Бандура Функ­ционирование человека рассматривается как продукт взаимодействия поведения, личност­ных факторов и влияния окружения. (Адаптировано из Bandura,1989a)


Заметим, что стрелки на рис. 1 указывают в обе стороны, а это значит, что каждая из трех переменных в модели взаимного детерминизма способна влиять на другую перемен­ную. Но как мы можем предсказать, какой из трех компонен­тов системы будет влиять на другие? Это в основном зависит от силы каждой из переменных. Иногда наиболее сильны влияния внешнего окружения, иногда до­минируют внутренние силы, а иногда ожидание, вера, цели и намерения формиру­ют и направляют поведение. В конечном итоге, однако, Бан­дура полагает, что по причине двойной направленности взаимодействия между открытым по­ведением окружающими обстоятельствами люди являются и продуктом, и производителей своего окружения. Таким образом, социально-когнитивная теория описывает модель вза­имной причинности, в которой познавательные, аффективные и другие личностные фак­торы и события окружения работают как взаимозависимые детерминанты.


Вне подкрепления

Какие факторы позволяют людям учиться? Современные теоретики научения де­лают акцент на подкреплении как на необходимом условии приобретения, сохранения и модифи­кации поведения. Скиннер, например, утверждал, что внеш­нее подкрепление обязательно для научения. А Бандура, хотя и признает важ­ность внешнего подкрепления, не рассматри­вает его как единственный способ, при помощи которого приобретается, сохраняется или изменяется наше поведешь Люди могут учиться наблюдая или читая, или слыша о поведе­нии других людей. В результате предыдущего опыта люди могут ожидать, что определенное повеле­ние будет иметь последствия, которые они ценят, другое — произведет нежела­тель­ный результат, а третье — окажется малоэффективным. Наше поведение, сле­довательно, регулируется в значительной мере предвиденными последствиями [Bandura, 1989а]. На­пример, в качестве владельцев дома мы не ждем, пока дом сгорит, чтобы застраховать его от пожара. Напротив, мы полагаемся на получен­ную от других информацию о роковых по­следствиях отсутствия пожарной стра­ховки и приходим к решению приобрести ее. Точно так же, пускаясь в рискован­ное путешествие по дикой местности, мы не ждем, пока нас за­стигнет снежная вьюга или проливной дождь, а сразу одеваемся по-походному. В каждом случае мы можем заранее вообразить последствия неадекватной подготовки и принимаем необходимые меры предосторожности. Посредством нашей способности представ­лять дейст­вительный исход символически будущие последствия можно перевести в сиюминутные по­будительные факторы, которые влияют на поведение во мно­гом так же, как и потенциаль­ные последствия. Наши высшие психические про­цессы дают нам способность предвиде­ния [Bandura, 1989с].

В центре социально-когнитивной теории лежит положение о том, что новые формы поведения можно приобрести в отсутствие внешнего подкрепления. Бан­дура отмечает, что многое в поведении, которое мы демонстрируем, приобретается посредством примера: мы просто наблюдаем, что делают другие, а затем повторяем их действия. Этот акцент на науче­нии через наблюдение или пример, а не на пря­мом подкреплении, является наиболее характерной чертой теории Бандуры.


ПОДКРЕПЛЕНИЕ В НАУЧЕНИИ ЧЕРЕЗ НАБЛЮДЕНИЕ

Бандура полагает, что хотя подкрепление часто способствует научению, оно со­всем не является обязательным для него. Существует множество других факторов, замечает он, отличных от подкрепляющих последствий, которые могут влиять на то, будет ли человек внимательно наблюдать. Нам не нужно ждать подкрепления, например, чтобы обратить внимание на пожарную сирену, вспышки молнии, неприятный запах, непривычные стимулы. Действительно, когда наше внимание моделируемой деятельности достигается посредством абсолютного влияния физических стимулов, даже дополнительные позитивные мотивы не усиливают научение через наблюдение. Этот факт доказывается исследованием, показываю­щим, что дети, наблюдающие модельный процесс по телевидению в затемненной комнате, позже ведут себя сходным образом, независимо от того, было ли им известно заранее, что такая имитация будет поощрена. Говоря короче, прямое подкрепление может помочь моделированию, но не является необходимым для него [Bandura, 1986].

Бандура полагает, что понимание поведения человека только как контроли­руемого исключительно внешними последствиями будет слишком ограниченным: «Если бы действия определялись только внешними поощрениями и наказаниями, люди вели бы себя подобно флюгеру, постоянно вертясь в разные стороны, чтобы соответствовать прихотям других» [Bandura, 1971, р. 27]. Таким образом, хотя теория социально-когнитивного научения действительно признает важную роль внешних подкреплений, она постулирует существование более широкого круга подкрепляющих воздействий. Люди не только подвержены влиянию опыта, при­обретенного в результате своих действий, но и регулируют поведение на основе ожидаемых последствий, а также создают их для себя сами. Эти две формы под­креплений — косвенное и самоподкрепление — мы вкратце обсудим далее.

Бандура, анализируя роль подкрепления в научении через наблюдение, пока­зывает его когнитивную ориентацию. В отличие от Скиннера, он утверждает, что внешнее подкрепление редко выступает в роли автоматического определителя поведения. Чаще оно выполняет две другие функции — информативную и побуди­тельную. Подкрепление, следующее за реакцией, указывает или, по крайней мере, может указать человеку на необходимость сформировать гипотезу о том, что такое правильная реакция. Эта информативная функция, или обратная связь, может работать, когда подкрепление переживается прямо или косвенно. Возьмем такой пример: если вы являетесь свидетелем того, как кого-то наказывают за определен­ное деяние, это дает вам столько же информации, как если бы наказывали вас. Подкрепление сообщает нам, какие последствия можно ожидать в результате пра­вильной или неправильной реакции. Если, например, ученица средней школы, которая хочет стать врачом, узнает, что она может получить отличную подготовку (подкрепление) на вводном курсе по медицине в колледже — это как раз такой случай. Этот вид информации – обычно называемой побудительной – имеет значение, если нам нужно правильно предвидеть возможные последствия наших действий и соответственно регулировать поведение. Действительно, без способно­сти предвидеть вероятный исход будущих поступков люди действовали бы крайне непроизводительно, если не сказать рискованно.


Самоэффективность: путь к совершенному поведению

В последние годы Бандура ввел в свои теоретические построения постулат когнитивного механизма самоэффективности для объяснения личностного функционирования и изменения [Bandura, 1977a, 1989b, 1989с]. Концепция самоэф­фективности относится к умению людей осознавать свои способности выстраи­вать поведение, соответствующее специфической задаче или ситуации. С точки зрения Бандуры, самоэффективность, или осознанная способность справиться со специфическими ситуациями, влияет на несколько аспектов психосоциального функционирования. То, как человек оценивает собственную эффективность, определяет для него расширение или ограничение возможности выбора деятельности, усилия, которые ему придется приложить для преодоления препятствий фрустраций, настойчивость, с которой он будет решать какую-то задачу. Короче говоря, самооценка эффективности влияет на формы поведения, мотивацию, вы­страивание поведения и возникновение эмоций.

По мнению Бандуры, люди, осознающие свою самоэффективность, прилагают больше усилий для выполнения сложных дел, чем люди, испытывающие серьез­ные сомнения в своих возможностях. В свою очередь, высокая самоэффективность, связанная с ожиданиями успеха, обычно ведет к хорошему результату к таким образом способствует самоуважению. Напротив, низкая самоэффективность, связанная с ожиданием провала, обычно приводит к неудаче и таким образом снижает самоуважение. С этой точки зрения, люди, считающие себя неспособными справиться со сложными или опасными ситуациями, вероятно, бу­дут уделять чрезмерное внимание своим личным недостаткам и постоянно изнурять себя самокритикой по поводу собственной некомпетентности. Бандура гово­рит, что те, кто считает себя «неспособными добиться успеха, более склонны к мысленному представлению неудачного сценария и сосредоточиваются на том, что все будет плохо. Уверенность в неспособности добиться успеха ослабляет мотивацию и мешает выстраивать поведение» [Bandura, 1989с, р. 729]. Напротив, люди, верящие в свою способность решить проблему, вероятно, будут настойчивы в достижении своих целей, несмотря на препятствия, и не будут склонны преда­ваться самокритике. Как замечает Бандура, «те, кто обладает сознанием высокой самоэффективности, мысленно представляют себе удачный сценарий, обеспечиваю­щий позитивные ориентиры для выстраивания поведения, и осознанно репетируют успешные решения потенциальных проблем» [Bandura, 1989с, р. 729].

Бандура [Bandura, 1989b, 1989с] предположил, что приобретение самоэффективности может происходить любым из четырех путей (или любой их комбинации): способности выстроить поведение, косвенного опыта, вербального убеждения и состояния физического (эмоционального) возбуждения. Рассмотрим каждый из этих четырех факторов.

1. Способность выстроить поведение. Бандура утверждает, что наиболее
важным источником эффективности является прошлый опыт успеха и неудач в
попытке достичь желаемых результатов. Попросту говоря, успешный личный опыт порождает высокие ожидания, а предыдущие неудачи порождают низкие ожидания. Эстрадный артист, которого вдруг обуял страх перед выступлением, может сказать себе, что он уже выступал много раз без каких-либо происшествий и конечно сумеет сделать это опять. С другой стороны, люди, страдающие от неуверенности в своей способности выступать перед аудиторией из-за неудачи в про­шлом, могут прийти к заключению, что им это просто не дано. Конечно, если человеку с низкой самоэффективностью дать какой-то стимул сделать то, чего он боится, самоэффективность будет усиливаться.

2. Косвенный опыт. Хотя и не столь действенный, как фактическое поведение,
косвенный опыт также может быть источником высокой самоэффективности. То есть наблюдение за другими людьми, успешно выстраивающими поведение, может вселить в человека надежду на самоэффективность и уверенность, что с подобной деятельностью вполне можно справиться. Студенты, которые боятся задавать вопросы в большом классе, могут, например, изменить прогноз эффектив­ности с «я не могу сделать это» на «возможно, я смогу», если они были свидетелями того, как их товарищи задавали вопросы без катастрофических последствий для себя. В то же время, если человек наблюдает за тем, как другие столь же компетентные люди неоднократно терпят неудачу, несмотря на настойчивые по­пытки, это, по всей вероятности, ухудшит его прогноз собственной способности выполнить подобные действия.

3. Вербальное убеждение. Эффективность может также быть достигнута или
изменена через убеждение человека в том, что он обладает способностями, необхо­димыми для достижения цели. Возьмем мать, которая уверяет дочь, что она может
справиться с трудным предметом в школе. Вербальная поддержка не просто помогает дочери поверить, что ей по силам «сделать это», но и может способствовать
развитию навыков учения и концентрации усилий, ведущих к конечному успеху
Конечно, такая уверенность может с легкостью исчезнуть, если фактические успехи в освоении трудного предмета не соответствуют ожидаемому результату. Более того, вербальное воздействие на ребенка, который пытается добиться какого-
то результата, должно быть в рамках его реальных возможностей и способностей.
Если не следовать этому правилу, то попытка помочь, возможно, напротив, подо­рвет веру в родителя и оставит ребенка с пониженным прогнозом эффективнос­ти. Бандура выдвигает гипотезу о том, что сила вербального убеждения ограни­чивается осознаваемым статусом и авторитетом убеждающего. Терапевт может
убедить чересчур полного пациента поменьше есть и побольше заниматься физи­ческими упражнениями; но тот же самый терапевт вряд ли сможет убедить клиента в том, что тот способен влезть на Эверест.

4. Эмоциональный подъем. И наконец, так как люди сверяют уровень эффек­тивности с уровнем эмоционального напряжения перед лицом стрессовых или
угрожающих ситуаций, любой способ, понижающий возбуждение, повысит прогноз
эффективности. Мужчина, испытывающий неуверенность при общении с женщина­ми, может почувствовать, как его сердце начинает ускоренно биться и ладони ста­новятся мокрыми, когда он звонит женщине, назначая ей свидание. Если он отно­сит эти физиологические реакции к тревоге, он может решить, что слишком нерв­ничает, чтобы вынести все это. Если, однако, он замечает, что вполне спокоен,
набирая номер, то может решить, что он более эффективен, чем полагал. Как
видно из данного примера, люди с большей вероятностью добиваются успеха, если
они не напряжены и эмоционально спокойны.

Добавить документ в свой блог или на сайт
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:

Похожие:

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconНаучный подход Б. Г. Ананьева к изучению психики человека Индивидуальность индивид субъект личность Индивид
Человек как индивид и субъект деятельности. Общее представление о личности в психологии. Развитие личности. Структура личности (по...

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconОсновные подходы к определению понятия «информация» Информацию наряду с веществом и энергией рассматривают в качестве важнейшей сущности мира, в котором мы живем

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconОсновные психолого-педагогические аспекты понятия «развитие личности»

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconКогнитивно-рациональное консультирование

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный icon1. Понятие о личности в психологии. Источники развития и структура личности Проблемы личности, ее изучения и управления формированием относятся к числу фундамен
Какие определения понятия "личность" даются в психологии? Американский психолог Г. В. Олпорт в своей книге "Личность" привел около...

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconПояснительная записка Изучение курса биологии в школе обеспечивает личностное, социальное, общекультурное, интеллектуальное и коммуникативное развитие личности. Основные

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconJames Fadiman "Personality & Personal Growth"
Особое внимание уделено практическому курсу развития личности и методам, влияющим на сознание человека. Помимо классических и современных...

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconПравила эффективной коммуникации. Психология управления поведением личности в организации. Основные модели (формы) организации совместной деятельности

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный iconПреодоление биогенетических подходов к исследованию психики ребенка

Основные подходы к исследованию личности: психодинамический, когнитивно-бихевиоральный, диспозициональный icon"Социологический подход к исследованию общественного мнения воинского коллектива"



База данных защищена авторским правом © 2018
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
поиск